Главная
Меню
Главная
О, всесвятый Николае!
Программы
Форум
Моя Европа
Святыни Германии
Святыни Франции
Святыни Италии
Святыни Испании
Записки паломника
О нас
Как с нами связаться
Баннеры
Поиск
  • Russian
  • German formal - Sie
  • Finnish
  • Italian





Забыли пароль?
SAUDADE


  SAUDADE


    Какая она, Португалия? Открываешь ночное окно навстречу соленым океанским брызгам, вдыхаешь насыщенный йодом гниющих водорослей воздух, слушаешь шум прибоя, вглядываешься в мерцающие огни рыбацких судов – и понимаешь, что оказался на самом краю обитаемой суши, там, «где кончается земля и начинается море» (Камоэнс). Жить на берегу океана – совсем не то, что на берегу моря. Житель Леванта или Андалусии всегда знал, что другой берег моря не так уж и далек. Каждый день отправлялись к противоположным берегам – в Италию, в Северную Африку, на Ближний Восток – корабли, но вскоре и возвращались, груженые товарами или военной добычей. Мореходы знали Средиземное море, как свои пять пальцев, оно было им родным домом, где все знакомо и привычно.

atlantica.jpg

   Океан – нечто совсем другое. Его не измеришь, у него нет противоположного берега. Кто отважится отправиться туда, где погружается в пучину солнце? Даже и рыбакам нельзя терять из виду родной берег: переменится ветер, нахлынет бурная волна, унесет тебя далеко-далеко на запад, где уже нет берегов, где кипящая бездна поглощает и тушит раскаленное светило. Море может быть твоим  союзником и помощником, океан – никогда. Довольствуйся тем, что выплевывают на берег океанские волны, да промышляй рыбу вблизи берегов, а терять сушу из виду не смей, не шути с океаном: унесенный далеко на запад, ты уже никогда не воротишься.
  
Не потому ли так разнится характер и обычаи двух соседних народов, португальцев и испанцев? saudade.jpgСпокойным, тихим, немного «пришибленным» португальцам кажется невоспитанностью крикливая испанская эмоциональность. В свою очередь испанцам не понять происхождения извечного спокойствия и тихой грусти в задумчивых португальских глазах. Кошачьи страдания андалусийского фламенко, сопровождаемые яркими и нецеломудренными плясками так непохожи на тоскливое, порой скорбное и неритмичное фаду. Это скорбь о тех, кто навсегда исчез за горизонтом, кто уже никогда не вернется к родному берегу. Фаду – самое характерное выражение состояния, называемого непереводимым словом saudade.
   О том, как природный ландшафт отражается в характере и эмоциональности его обитателей, много писал русский историк, автор теории пассионарности Лев Гумилев («Русь и Великая Степь», «Открытие Хазарии», «Этносфера»). Если его выводы справедливы, понятно, почему португальцы такие спокойные. Их транквилизирует и смиряет неохватный, такой близкий – и такой неподвластный – океан. Один из моих итальянских друзей, монах из Пьемонта, впервые посетивший Португалию, безошибочно определил настроение Лиссабона так: «Какой меланхоличный город!».
 
atlantika_4.jpg  В XV веке манящая бездна завлекла-таки португальцев. Исчезли их парусники за горизонтом, отдались океанской волне в надежде – может быть все же есть край у этой вселенской бездны? Необитаемые дотоле архипелаги – Азоры, Мадейра, Острова Зеленого Мыса, Сан-Томе и Принсипи – стали благодаря их отваге обитаемы. Индия и Китай стали не такими далекими, как прежде, стоило лишь Вашку-да-Гаме обогнуть мыс Доброй Надежды. Еще ближе Индии оказалась Бразилия. Затем географические карты украсились именами отважных мореходов Магелаеша (Магелланов пролив) и Торреша (Торресов пролив). Но осталась навсегда saudade самой характерной чертой португальской эмоциональности. Это тот фон, на который накладываются все их эмоции. Излюбленное зимнее развлечение современных лиссабонцев – приехать в автомобиле к высокому обрывистому берегу, куда-нибудь под Оэйраш, и, не выходя из машины, часами смотреть сквозь лобовое стекло в океанскую даль.
   Территориальная дифференциация между бывшими португальскими колониями и маленькой метрополией огромна, самая большая в мировой истории. В этом – главная причина того, что несколько поколений назад страна обезлюдела. В XVII-XIX веках целыми семейными кланами горожане и крестьяне отправлялись навсегда «за море», в поисках лучшей доли устремлялись к островам, и дальше – в Бразилию, в Анголу, в Мозамбик, в Гвинею, и еще дальше, уж совсем далеко – в Гоа, в Макао, на Восточный Тимор.
lissabon3.jpgЭто сказалось и на экономическом развитии страны, редкое население которой не могло уже поспевать за Европой. С тех пор, с XIX века, и волочится Португалия в европейском хвосте. Эмиграционный импульс не угас и сегодня, после потери заморских земель: пять миллионов португальцев (треть населения) по-прежнему предпочитают жить подальше от родины – во Франции, в Швейцарии, в Германии. В маленьком Люксембурге каждый четвертый – португалец. Имеется несколько португальских поселений (переселенцы с Азорских островов) в Канаде и США. Нечто подобное происходит сегодня с армянами и молдаванами, до трети которых покинули свои родные земли. Благо, им не нужно натягивать неверные паруса и отдаваться на волю прихотливых волн, стоит лишь сунуть денег алчным бюрократам, получить визу – и через пять часов полета тебя уже греет ласковое иберийское солнышко, твои сумки беременеют продуктами из супермаркетов, на душе весело и легко: впереди – новая светлая капиталистическая жизнь. А горечь разочарованья придет не сразу, да и не ко всем.
    Главная эмигрантская трудность – преодолеть культурный шок, но преодолеть его так, чтобы инкультурация не стала для тебя ассимиляцией, чтобы твои внуки не сделались «Иванами, не помнящими родства». lissabon2.jpgЗдесь не грех занять опыта у португальцев. Пройдя сквозь океаны, осев на века на огромных заморских пространствах, они не забыли родства своего, сохранили в дальних своих далях свой язык, патриархальный семейный уклад. А главное, они не только оставались верными чадами своей Католической Церкви, но смогли донести нетленный свет Евангелия и до туземцев – индейцев Бразилии, африканцев, тиморцев. А мы – славяне, молдаване, грузины – оказавшиеся здесь не без Промысла, будем ли способны к такому же духовному труду? Увидят ли в нас португальцы свет Православия, свою новую добрую надежду?
   У каждого народа – свой характер, свои национальные черты, своя поэзия жизни. Меланхоличные португальцы не похожи на нас, да и ни на кого не похожи. В этой-то своей непохожести они нам и интересны.



© Иеромонах Арсений (Соколов)   





 
Икона

Радио КУРС

Windows Media Player Real Player Winamp